В холодном сиротском приюте начала пятидесятых одна тихая девочка нашла в углу старой игровой комнаты потрепанную шахматную доску. Фигуры не хватало, но это не имело значения. Она расставила то, что было, и стала играть сама с собой. Смотрители вскоре заметили необычайную сосредоточенность в ее глазах, когда она часами сидела над клетчатым полем. Ее ум, казалось, был создан для этой игры — она видела ходы на несколько шагов вперед, как будто читала скрытую мелодию в тишине.
Ее стали возить на местные турниры, где эта хрупкая девочка в перешитой форме раз за разом обыгрывала опытных взрослых игроков. Газеты подхватили историю «сироты-гроссмейстера», и к ней пришла первая слава. Но вместе с вниманием прессы и давлением каждых новых соревнований пришло и другое. Чтобы заглушить тревогу и бесконечный гул в голове после многочасовых партий, она начала принимать таблетки, которые давал один из «доброжелателей» из ее свиты.
Теперь ее путь напоминал опасную партию на двух досках одновременно. На одной — блистательные победы и путь к мировому чемпионату. На другой — тень зависимости, которая с каждым днем угрожала поставить мат ее будущему, таланту и самой жизни. Слава оказалась хрупкой, а ее величайшая битва разворачивалась не на черно-белых клетках, а внутри нее самой.